В конце девяностых Microsoft стояла на вершине мира. Windows работала почти на каждом персональном компьютере планеты, Office приносил миллиарды, а Билла Гейтса называли самым влиятельным человеком индустрии. И именно в этот момент правительство Соединённых Штатов нанесло удар, который мог закончиться принудительной хирургической операцией на самой дорогой корпорации эпохи. Поводом стала маленькая программа для просмотра веб-страниц, которую Microsoft встроила прямо в операционную систему. Дело United States против Microsoft, начавшееся 18 мая 1998 года, до сих пор остаётся самым громким антимонопольным процессом в истории технологий и главным прецедентом для всех позднейших исков против цифровых гигантов.
Internet Explorer превратился из отдельной программы в часть самой Windows
Чтобы понять суть претензий, нужно вернуться в середину десятилетия. Интернет тогда только выходил в массы, а главным окном в сеть был браузер Netscape Navigator. На него приходилось около 80 процентов рынка, и компания Netscape готовила собственную платформу, которая могла со временем обесценить саму Windows. В Редмонде это восприняли как угрозу существованию. Ответом стал Internet Explorer, который Microsoft не только раздавала бесплатно, но и шаг за шагом вплетала в ткань операционной системы. К выходу Windows 98 браузер перестал быть приложением, которое можно удалить, как обычную программу. Его компоненты использовались проводником, справочной системой, обновлениями. Отделить обозреватель от ОС без нарушения работы системы было практически невозможно.
Стоит вспомнить и масштаб ставок того времени. Продажи Windows в финансовом 1998 году приносили Microsoft миллиарды долларов квартальной прибыли, а капитализация компании приближалась к полутриллиону. Netscape же, взлёт которой в 1995 году открыл эпоху интернет-экономики, к концу десятилетия сжималась на глазах. Бесплатный браузер, предустановленный на каждом новом компьютере, сделал платную модель Navigator бессмысленной, и к ноябрю 1998 года Netscape была куплена AOL за четверть её пиковой стоимости. Именно эта судьба главного соперника и стала для следователей наглядной иллюстрацией того, что значит конкурировать с монополистом, который раздаёт своё оружие бесплатно.
Производители компьютеров получали жёсткое условие лицензирования: хочешь ставить Windows на свои машины, будь добр поставить и Internet Explorer, причём с иконкой на рабочем столе. Конкурирующий браузер на эти же компьютеры попадал куда труднее. За считаные годы доля Netscape рухнула с подавляющего лидерства до маргинальных значений, а вопрос о том, победил ли Explorer техническим совершенством или мускулами монополиста, перестал быть риторическим.
Соглашение 1994 года и первый раунд битвы за браузер
У министерства юстиции уже был опыт споров с Microsoft. В 1994 году стороны подписали мировое соглашение, запрещавшее компании навязывать производителям ПК дополнительные продукты как условие лицензии на Windows. Формулировка казалась чёткой, пока не встала вопросом ребром: является ли браузер отдельным продуктом или неотделимой частью операционной системы. В 1997 году департамент юстиции обвинил Microsoft в нарушении того соглашения и потребовал штрафовать компанию на миллион долларов в день за каждый компьютер с принудительно установленным Explorer. Microsoft в ответ заявляла, что браузер это функция Windows, а не самостоятельный товар, и предлагала суду технический фокус: якобы удаление файла IEXPLORE.EXE делает систему хуже, а значит, интеграция служит интересам потребителя. Окружной судья Томас Пенфилд Джексон тогда потребовал отделить браузер от Windows 95, апелляционный суд в июне 1998 года это предписание отменил, но аргументы сторон уже были отточены. Все понимали, что генеральное сражение впереди.
Иск 18 мая 1998 года объединил правительство и двадцать штатов
Весной 1998 года переговоры зашли в тупик. Microsoft отказалась выпускать версию Windows 98 без браузера и не согласилась ставить Netscape рядом со своим обозревателем. 18 мая министерство юстиции вместе с генеральными прокурорами двадцати штатов и округа Колумбия подали исключительный по размаху иск. Обвинение строилось на законе Шермана: компания, контролирующая около 90 процентов рынка операционных систем, использует монопольное положение не для честной конкуренции, а для её подавления. В список претензий входили и договорённости с интернет-провайдерами, и давление на производителей техники, и демонстрация поддельного видеоролика в суде, где медленную работу Windows без Explorer выдавали за естественную, хотя позже выяснилось, что ролик смонтирован из кадров работы разных компьютеров.
Технический спор о неотделимости браузера тянулся через весь процесс как отдельная линия. Эксперты министерства демонстрировали специально написанную программу, которая убирала видимую часть Internet Explorer из Windows 98 без разрушения системы, доказывая, что интеграция это прежде всего маркетинговое решение, а не инженерная необходимость. Инженеры Microsoft отвечали тестами, показывающими, что после такого вмешательства перестают работать справка и некоторые системные механизмы. За академическим спором стоял ключевой юридический вопрос: если браузер и система суть одно, то закон о связывании товаров к Microsoft неприменим, а если это два продукта, то компания годами нарушала антимонопольное законодательство.
Для Microsoft принципиально важно было другое. Компания настаивала, что любое вмешательство государства в дизайн её продуктов вредит инновациям, а пользователи только выигрывают от бесплатного браузера. Эта философия "конкуренция это награда за лучший продукт" станет красной нитью всей защиты.
Процесс в Вашингтоне и видеопоказания Билла Гейтса
Слушания начались 19 октября 1998 года в окружном суде округа Колумбия. Дело вёл тот самый судья Джексон, человек прямой и не терпевший увёрток. Зал суда на 76 дней превратился в главный театр технологической индустрии. Свидетелями обвинения выступали руководители конкурентов и партнёров, и их показания рисовали картину системного давления: угрозы лишить лицензии на Windows, требования снять с компьютеров иконки чужих программ, скрытые условия в контрактах.
Кульминацией стали видеопоказания Билла Гейтса. Основатель компании отказался приезжать в суд лично, и его допрос записали на плёнку заранее. То, что увидели присяжные общественного мнения и пресса, повредило Microsoft сильнее многих документов. Гейтс уклонялся от простых вопросов, спорил о значении обычных слов, говорил, что не помнит собственных писем, в которых обсуждалась необходимость "удушить" конкурента. Один из эпизодов вошёл в историю: на вопрос о смысле слова "рыночная доля" глава крупнейшей софтверной корпорации отвечал с такой видимой неуверенностью, будто термин слышит впервые. Судья Джексон позже признавался, что поведение Гейтса на записи убедило его в неискренности защиты. После публикации фрагментов записи акции Microsoft ощутимо просели, а образ компании из дерзкого новатора превратился в образ грубого монополиста.
Выводы о фактах и решение о разделении на две компании
Осенью 1999 года противники сели за стол переговоров при посреднике, назначенном судом, но договориться не смогли. 5 ноября 1999 года Джексон обнародовал выводы о фактах, документ исключительной жёсткости. Судья прямо записал, что Microsoft является монополистом, что она вредила потребителям, а интеграция браузера служила одной цели, задушить Netscape. Документ читался как приговор ещё до приговора. Каждая строка выводов опиралась на внутреннюю переписку Microsoft, где топ-менеджеры называли вещи своими именами и обсуждали, как отрезать конкурентам доступ к кислороду рынка.
Любопытна и реакция самой индустрии на грозящее разделение. Часть крупных компаний открыто поддерживала обвинение, вспоминая, как менялись условия контрактов, стоило им приблизиться к конкурентам Редмонда. Другие опасались, что раскол создаст неопределённость для разработчиков, которым пришлось бы выбирать между двумя платформами вместо одной. В публичном поле развернулась отдельная битва столкнувшихся мнений: одни говорили о законной награде за упорную работу и инженерный талант, другие о том, что монополия, удерживаемая административными рычагами, гасит саму возможность появления новых идей. Письма пользователей, десятками тысяч приходившие в министерство юстиции, делились примерно в той же пропорции.
3 апреля 2000 года последовали юридические выводы: компания нарушила закон Шермана тремя способами, включая незаконное связывание браузера с операционной системой. А 7 июня 2000 года Джексон вынес историческое решение. Microsoft должна быть разделена на две независимые корпорации. В одну переходила Windows со всем бизнесом операционных систем, в другую Office, Internet Explorer и прочие приложения. Компаниям запрещалось координироваться, а акционерам владеть контрольными пакетами обеих. Такого радикального вмешательства американский бизнес не видел со времён дробления телефонного гиганта AT&T в 1982 году. Рынок отреагировал падением котировок, а сама Microsoft объявила решение несправедливым местью и немедленно подала апелляцию.
Апелляция отменила разделение и изменила судьбу процесса
Перелом случился в 2001 году. Апелляционный суд округа Колумбия, рассмотрев жалобу, согласился с главным: монополизм Microsoft доказан, связывание продуктов незаконно. Но решение о разделении было отменено. Причины оказались неожиданными. Судьи установили, что Джексон во время процесса тайно общался с журналистами и в интервью сравнивал Microsoft с преступной группировкой, а Гейтса с упрямым уличным главарём. Такое поведение, зафиксировали в апелляции, создало видимость предвзятости. Джексона отстранили от дела, а вопрос о санкциях отправили на новое рассмотрение уже другому судье, Колин Коллар-Котелли.
К этому моменту поменялась и политическая погода. Пришедшая в 2001 году администрация Джорджа Буша относилась к бизнесу мягче, и министерство юстиции отказалось от идеи разделения компании ещё до новых слушаний.
Мировое соглашение 2001 года и прецедент на десятилетия вперёд
В ноябре 2001 года Microsoft и правительство подписали мировое соглашение. Компания осталась целой, но накрепко связанной обязательствами. Примечательно, что параллельно в Европе результаты оказались жёстче: тамошний регулятор позже обязал Microsoft выпускать версию Windows без медиаплеера и оштрафовать компанию на сотни миллионов евро, что лишь подчеркнуло мягкость американского финала. Она должна была раскрыть производителям и разработчикам программные интерфейсы Windows, позволить сборщикам компьютеров убирать иконки и ярлыки компонентов Microsoft и заменять их продуктами конкурентов, унифицировать условия лицензий для всех производителей техники. За соблюдением условий несколько лет следила специальная техническая комиссия, а штаты контролировали исполнение до 2011 года.
Главные плоды того процесса выглядели так:
- открытие внутренних интерфейсов Windows сторонним разработчикам;
- свобода производителей ПК менять состав предустановленного ПО;
- запрет карательных контрактов против поставщиков конкурирующих программ;
- многолетний внешний надзор за деловой практикой компании.
Последствия оказались глубже формальных условий. Microsoft стала осторожнее и юридически консервативнее, по оценкам многих наблюдателей, именно антимонопольная травма объясняет её нерешительность в битве за мобильные платформы в конце двухтысячных. Само же дело 1998 года превратилось в учебный пример: вопрос о том, где кончается интеграция и начинается недобросовестное связывание, сегодня задают Apple, Google и Amazon. Поэтому когда вновь разгораются споры о контроле цифровых платформ, юристы первым делом возвращаются к протоколам вашингтонского процесса, к злополучному браузеру, который чуть было не разрезал величайшую софтверную империю пополам.