Привычные права доступа в Linux знают все: владелец, группа, остальные, по три бита на каждого. Схема простая и работает десятилетиями, но у неё есть слепая зона, о которой вспоминают постфактум. Программа, запущенная от пользователя, наследует весь его доступ: домашний каталог, конфиги, сетевые соединения. SELinux и AppArmor переворачивают правило игры. Спрашивают не у владельца файла, а у политики системы, и потому в серьёзных серверных сборках вопрос стоит не о том, нужен ли обязательный контроль доступа, а о том, какой из двух механизмов включить.

Обязательный контроль доступа против привычных прав rwx и их слепой зоны

Обычные права называют дискреционными, потому что решение о доступе принимает владелец. У модели три врождённые слабости. Первая: суперпользователь обходит любые проверки, и взлом одной службы с привилегиями обнуляет защиту всего хоста. Вторая: вредоносный код, оказавшийся в учётной записи человека, спокойно читает его домашнее дерево и уносит ключи. Третья: службы часто работают с правами куда большими, чем нужно, и никто их не ограничивает.

Обязательный контроль, в документации он зовётся MAC, переворачивает картину. Право на действие выдаёт не владелец, а политика, загруженная в ядро администратором. Обойти её нельзя даже с правами суперпользователя, разве что перезагрузить систему в другой режим. Процесс и каждый объект несут контекст, ядро сверяет их при каждом обращении и в случае отказа пишет запись в журнал. На практике это значит, что взломанный веб-сервер прочитает только то, что разрешено его домену, а не всё содержимое машины.

Оба механизма стоят на инфраструктуре LSM, подключаемых модулях безопасности ядра. Она появилась в ветке 2.6 и позволяет накладывать дополнительные проверки поверх обычных прав, не отменяя их. SELinux и AppArmor суть два разных модуля этой инфраструктуры с противоположной философией. Активным становится один из них, поставить оба плечом к плечу ядро не позволит, поэтому различия стоит понимать до развёртывания, а не после инцидента.

SELinux навешивает метки на всё и сверяет их с политикой типов

SELinux вырос из проектов по защите правительственных систем США и попал в основную ветку ядра в 2003 году. Идея в том, что метку получает всё: процесс, файл, сокет, порт, устройство. Метка описывает пользователя, роль и тип, а политика из десятков тысяч правил отвечает на один вопрос: разрешено ли домену процесса совершать действие над типом объекта.

Взглянуть на метки можно в один ход:

$ ls -Z /var/www/html/index.html
system_u:object_r:httpd_sys_content_t:s0 /var/www/html/index.html
$ ps -Z $(pidof nginx) | head -1
system_u:system_r:httpd_t:s0 nginx

Файл размечен типом httpd_sys_content_t, процесс работает в домене httpd_t, и политика разрешает этому домену лишь чтение таких файлов. Правило в тексте политики выглядит лаконично:

allow httpd_t httpd_sys_content_t:dir { search read };
allow httpd_t httpd_sys_content_t:file { getattr open read };

Всё сверх перечисленного ядро отсекает. Даже порты размечены той же логикой: тип http_port_t закреплён за стандартными номерами веба, и на произвольный порт служба без отдельного разрешения не откроет прослушивание.

Исключения вынесены в переключатели, которые называются boolean. Полный список с человеческими описаниями даёт semanage boolean -l, и читать его полезнее, чем подыскивать каждое имя вручную:

$ getsebool -a | grep httpd | head -2
httpd_can_network_connect --> off
httpd_can_sendmail --> off
$ setsebool -P httpd_can_network_connect on

В дистрибутивах семейства Red Hat механизм включён из коробки в режиме enforcing с целевой политикой targeted. Целевая политика ограничивает сетевые службы и оставляет обычные программы без надзора, что снимает большую часть боли при сопровождении. Режимы переключаются на лету:

$ getenforce
Enforcing
$ setenforce 0
$ getenforce
Permissive

Permissive не блокирует, но пишет те же отказы в журнал, поэтому режим удобен как репетиция: сначала смотрят, что бы сломалось, потом чинят контексты и возвращают защиту. Состояние на текущую загрузку и настройку для будущей показывает sestatus, и начинать любой осмотр сервера логично именно с него.

AppArmor привязывает правила к путям программ и работает проще

AppArmor выбрал другой путь. Вместо меток на каждый объект правила пишутся для конкретного исполняемого файла и описывают, что ему можно по путям файловой системы. Модуль добрался до основной ветки ядра в 2010 году с версией 2.6.36, а до этого годы жил в дистрибутивах SUSE и Ubuntu, где и остался выбором по умолчанию.

Профиль это текстовый файл в каталоге /etc/apparmor.d с именем по пути программы. Сердце профиля выглядит так:

/usr/sbin/nginx {
  #include <abstractions/base>
  /usr/sbin/nginx mr,
  /etc/nginx/** r,
  /var/log/nginx/ rw,
  /var/log/nginx/** rw,
  /run/nginx.pid rw,
  deny /root/** rwx,
}

Буквы после пути означают права: r чтение, w запись, m отображение в память, k блокировка. Строка с deny закрывает каталог root целиком, что бы ни случилось дальше. У профиля два режима: enforce блокирует запрещённое, complain лишь пишет в журнал и служит для обкатки. Состояние видно одной командой:

$ aa-status
apparmor module is loaded.
24 profiles are loaded.
24 profiles are in enforce mode.
   /usr/sbin/nginx

Порог входа ниже, чем у SELinux: пути видны глазами, синтаксис читается без документации, а выход из ситуации, когда программа отказалась работать, часто сводится к переводу профиля в complain до выяснения причин. Общие фрагменты вынесены в подключаемые наборы abstractions и tunables, поэтому типовой профиль короток и не превращается в полотно.

Команды, которыми разбирают отказы SELinux за пять минут

Главный страх новичка звучит одинаково: поставил обновление, служба перестала отвечать, виноват везде SELinux. Диагностика на деле укладывается в короткую цепочку шагов:

  1. убедиться в режиме командой getenforce, ведь в Permissive блокировать ничего не могут;
  2. собрать свежие отказы командой ausearch -m avc -ts recent;
  3. понять причину каждой записи через audit2why;
  4. исправить метку restorecon или добавить недостающее право через semanage;
  5. лишь в крайнем случае собрать локальный модуль audit2allow -M и загрузить его semodule -i.

Типовой сеанс выглядит так:

$ ausearch -m avc -ts recent | tail -2
type=AVC msg=... denied { name_connect } for pid=1204
   comm="nginx" dest=8081 scontext=system_u:system_r:httpd_t:s0
   tcontext=system_u:object_r:unreserved_port_t:s0 tclass=tcp_socket

Здесь nginx пытались слушать порт 8081, а он числится unreserved_port_t. Лечение однострочное, без правки политики:

semanage port -a -t http_port_t -p tcp 8081

Второй частый случай: сайт перенесли с /var/www/html в /srv/www, а меток в новом месте нет. Их возвращают рекурсивно, задав правило разметки и применив его:

semanage fcontext -a -t httpd_sys_content_t "/srv/www(/.*)?"
restorecon -Rv /srv/www

Модуль audit2allow остаётся последним средством, потому что сгенерированное вслепую правило легко выдаёт службе больше, чем она должна иметь. Перед загрузкой содержимое собранного .te файла стоит прочитать глазами и сократить до действительно необходимого действия.

Отдельно стоит ошибка с отключением. Между enforcing и permissive система переключается на лету, но путь из disabled обратно длинный: после включения ядро перемаркирует всю файловую систему по политике, а на больших дисках это десятки минут безостановочной работы. Готовят возвращение заранее:

touch /.autorelabel
reboot

И ещё одна привычка, которая аукнется: править метки командой chcon. Изменение переживёт перезагрузку, но любая перемаркировка по правилам политики вернёт старое значение, и проблема всплывёт без видимой причины. Путь через semanage fcontext с последующим restorecon записывает правило в базу и потому постоянен.

Профили AppArmor на практике от генерации до принудительного режима

AppArmor славится тем, что профиль можно не писать, а вырастить. Утилита aa-genprof включает наблюдение, администратор воспроизводит сценарий работы программы, а инструмент предлагает на каждое событие правило и собирает черновик. Дальше aa-logprof подмешивает в профиль свежие отказы из журнала. Схема настолько прижилась, что ею сопровождают даже сложные сервисы вроде баз данных:

$ aa-genprof /usr/bin/vim
...
$ aa-logprof

Разбор отказов тоже короткий. Записи с пометкой DENIED ищут в журнале ядра:

$ journalctl -k | grep -i "apparmor.*denied"
audit: type=1400 apparmor="DENIED" operation="open"
   profile="/usr/bin/evince" name="/etc/cups/cupsd.conf"

Строка говорит сама за себя: просмотрщик документов попросил конфиг службы печати, и профиль это пресёк. Доведя журнал до тишины, профиль переводят в принудительный режим командой aa-enforce, и с этой минуты нарушения начнут блокироваться по-настоящему.

Здесь же прячутся характерные грабли. Профиль скопировали в /etc/apparmor.d, а имя не сверили с реальным путём бинарника, и файл лежит мёртвым грузом. Правило прописали для симлинка, а проверка идёт по цели, и отказ продолжает появляться в журнале. После каждой правки профиль перечитывают парсером, иначе ядро продолжит жить со старой версией:

apparmor_parser -r /etc/apparmor.d/usr.bin.vim

Отдельная история про complain-режим, задуманный на неделю и растянувшийся на месяцы: предупреждения копятся, никто их не читает, а защита фактически выключена. Порядок простой: журнал разбирают до тишины, затем переводят профиль в enforce и оставляют его там.

TOMOYO, Smack и Landlock механизмы для отдельных задач

Двумя флагманами список модулей LSM не исчерпывается. TOMOYO подходит к делу с обратной стороны: сначала накапливает реальное поведение процессов в режиме обучения, потом фиксирует его политикой, что экономит недели ручного описания. Smack прижился во встраиваемых сборках, потому что оперирует простыми метками и почти не требует служебной обвязки.

Landlock, принятый в ядро в 2021 году с версией 5.13, стоит особняком. Это первый модуль LSM, доступный обычному процессу без привилегий: приложение само ограничивает файловый доступ для своих же частей. Набор из трёх системных вызовов выглядит скромно:

landlock_create_ruleset()
landlock_add_rule()
landlock_restrict_self()

Идея прижилась в браузерах и средах выполнения, где сторонний код хочется держать в коротком поводке без контейнеров и прав суперпользователя. Разница с классическими модулями принципиальна: там политику пишет администратор для всей машины, здесь программа ограничивает сама себя, и никакая внешняя настройка этому не помешает и не поможет.

Что выбрать для сервера, контейнеров и рабочей станции

Выбор чаще всего уже сделан дистрибутивом, и разумный план состоит в том, чтобы не ломать его. Fedora, RHEL и близкие сборки живут с SELinux, Debian, Ubuntu и SUSE с AppArmor. Для контейнеров оба механизма одинаково ценны: движок применяет профиль или метку к каждому контейнеру, и взломанное приложение внутри остаётся в пределах разрешённого. В сборках на базе Fedora контейнерам назначают метки через selinux-опции запуска, в Debian и Ubuntu подключают готовые профили apparmor, и оба пути не требуют ни строчки собственной политики.

Сравнение сводится к трём пунктам. SELinux даёт более плотный контроль, размечая каждый объект, но требует понимания типов и контекстов, а цена ошибки выше. AppArmor быстрее осваивается, читается как список путей и легче в сопровождении малой командой. Landlock хорош как встроенная песочница приложения и не заменяет системную защиту.

Опытные администраторы сходятся в одном: лучше включённый механизм с базовой политикой, чем идеальный, но выключенный. Оба модуля пишут отказы в журнал и потому честно показывают, что именно пошло бы не так, стоит лишь выделить полчаса на разбор. Проверка занимает секунды: sestatus покажет режим и версию политики, aa-status перечислит активные профили. Если оба вывода пусты, машина защищена только классическими правами, и это должно быть осознанным решением, а не случайностью.